Игры разума - глюки и миражи

В 1956 г. океанская субмарина вышла в Атлантический оке­ан на полную автономность. Чем ближе она подходила к югу Атлантики, тем выше поднималась температура воды, достигнув 33-х градусов. На дизельных лодках кондиционеров предусмотрено не было.

Сразу после остановки дизелей температура в 5-м отсеке поднялась до 55-60-ти градусов. Единственно, что можно было сделать, так это произвести перемешивание воздуха между отсеками с помощью вдувной и вытяжной вентиляции, но осо­бого облегчения такое перемешивание не приносило. Основная форма одежды моряков — трусы, тапочки и полотенце на шее. Из-за экономии пресной воды о принятии душа речи быть не могло. Доступным было только обтирание тела спиртовым там­поном. Спасало сухое вино и возможность в надводном поло­жении выходить на ходовой мостик по очереди. В подводном положении, ко всему прочему, температуру в отсеках поднимали «печки» (регенерационные установки, в которые помещаются пластины-решетки, поглощающие углекислый газ и выделяю­щие кислород). Из-за экономии регенерационных «патронов» содержание углекислоты нередко превышало допустимые нор­мы. Физический и психологический стресс усиливался дополни­тельной нагрузкой, создаваемой американскими кораблями про­тиволодочной обороны, которые постоянно следили за нами.

В этих условиях к врачу обратился гидроакустик С. Огнев. При очередном «отрыве» от американского корабля, он нахо­дился длительное время в одиночестве в гидроакустической рубке в полнейшей тишине при мерцающем свете аппаратуры, работающей в режиме шумопеленгования. Он рассказал: «На душе было тревожно. Внезапно почувствовал, что у меня за спиной кто-то появился и пристально наблюдает за моими дей­ствиями. Я его чувствую, но не вижу. Мне стало страшно. Я бы­стро встал, повернулся — мираж исчез. Через несколько дней, при аналогичных обстоятельствах «невидимка», а я не могу ина­че сказать, вновь появился, и в течение 15—20 минут я чувство­вал в рубке постороннего человека, пока не встал с кресла. В общем, мистика какая-то. Я понимаю, что все это глупости. Но как объяснить то, что со мной происходит?». Нарастание тре­вожности и страха при появлении «невидимки» в последующих дежурствах послужили основой освобождения его от несения вахт на несколько дней и назначение лекарственных препара­тов. Опрос показал, что аналогичные состояния во время этого похода наблюдались еще у двух моряков, но их переживания не были столь интенсивными.

Состояние «присутствия кого-то», не воспринимаемого ни зрением, ни слухом, мистики давно используют для доказатель­ства бытия «святого духа». Так, выдающийся американский психолог-идеалист У. Джеймс в фундаментальной работе «Многообразие религиозного опыта» в главе «Реальность неви­димого» приводит самонаблюдения людей, испытавших чувство «духообщения». Вот одно из них: «Однажды ночью... стараясь заснуть, я ощутил чье-то присутствие в комнате. И странная вещь, я как будто знал, что это не только было живое лицо, а скорее дух... Я не могу лучше определить мое ощущение, как название его чувством чьего-то духовного присутствия. Я испы­тал в то время сильный суеверный страх, как если бы должно произойти нечто страшное и наводящее ужас».

Из приведенного самонаблюдения видно, что «присутствие кого-то» в комнате религиозный человек интерпретирует как посещение его «духом». У. Джеймс приводит также самонаблю­дение своего товарища, который интересовался психологиче­скими проблемами, но стоял на материалистических позициях: «Я уже был в постели... и вдруг почувствовал, как что-то вошло в мою комнату и остановилось у постели. Я познал это без по­ мощи моих обычных чувств; вместе с тем я был потрясен осо­бым ощущением, невыносимо гнетущего характера... Несо­мненно, нечто было возле меня, и в его присутствии я меньше сомневался, чем в существовании людей, состоящих из плоти и крови... Не взирая на то, что оно казалось мне чем-то схожим со мной, т. е. заключенным в какие-то границы, оно мне каза­лось не индивидуальным существом, не личностью».

В комментарии У. Джеймса по поводу данного самонаблюдения, говорится: «Как ни странно, но мой друг не истолковал это переживание как свидетельство о присутствии божьем, хотя было бы совершенно естественно усмотреть здесь откровение бытия Божия».

Как бы ни интересны были приведенные самонаблюдения, они не дают полной информации для объяснения механизмов возникновения этих необычных психических состояний. По­дойдем к этой проблеме с экспериментальных позиций.

В условиях сурдокамеры испытуемый Т. сообщил, что на де­сятые сутки у него появилось странное и непонятное ощущение «присутствия постороннего в камере», находящегося позади его кресла и не имеющего определенной формы; логически он не мог объяснить причину возникновения особого психического состояния и ответить на вопросы: кто это был — мужчина или женщина, старик или ребенок. Его ложное восприятие не опи­ралось на зрительные или слуховые ощущения. Однако испы­туемый отмечал, что в тот день он был подавлен; у него возник­ло тревожное состояние, переросшее в чувство не мотивированного страха. В часы, отведенные для активного отдыха, он не мог найти себе занятия, и поэтому просто сидел в кресле. С одной стороны, он знал, что постороннего человека нет в сурдокамере, с другой — не мог отделаться от неприятных ощущений.

Его сообщение об эмоциональной напряженности объектив­ но подтверждалось наблюдением за ним, а также показателями электрофизиологической аппаратуры (пульс, дыхание, КГР и др.). На ЭЭГ отмечался сдвиг частоты биопотенциалов в сторо­ну медленных волн, говорящих о развитии гипнотических фаз.

Аналогичное переживание возникло у М. Сифра во время пребывания в пещере. В конце эксперимента он стал ощущать, что помимо него кто-то незримый присутствует в пещере и по­стоянно преследует его. М. Сифр заметил, что «преследователь» появился в тот момент, когда у него развился немотивирован­ный страх («Часто я цепенею от ужаса, ощущая за спиной чье-то присутствие»). Он, как и испытуемый Т., был убежден, что в пещере никого нет, но он также не мог отделаться от неприят­ного, тягостного чувства.

Если мы проанализируем самонаблюдения С. Огнева и заимст­вованные нами из работы У. Джеймса, то увидим, что «духи», «невидимки» появились так же, как у испытуемого Т. и М. Сифра, при развитии немотивированной тревожности и страха.

И.П. Павлов утверждал, что «всякая жизнь (новорожден­ного) начинается с совершенно закономерного физиологиче­ского страха». С помощью вживленных электродов удалось вы­яснить, что это чувство возникает при раздражении определенных подкорковых структур мозга. В процессе развития в нормальных условиях у животных страх затормаживается. Согласно взглядам И.П. Павлова, при появлении гипнотических фаз в коре полу­шарий в ряде случаев тревожность, как подкорковая эмоция, может высвобождаться и появляться на «авансцене», казалось бы, без всяких видимых причин.

При обследовании членов экипажа ПЛ в конце похода почти у всех была выявлена астенизация нервной системы в той или иной степени. Сенсорная депривация, в которой находились испытуемый Т. и М. Сифр, также приводит к астенизации. За­писи ЭЭГ, как мы уже говорили, показывают, что в этих усло­виях у испытуемых происходит сдвиг частот в сторону медлен­ных волн, что свидетельствует о развитии гипнотических со­стояний.

Если мы обратимся к анализу самонаблюдений, приведенных У. Джеймсом, то увидим, что «невидимки», «духи» и «нечто» воз­никали ночью. Учитывая законы смены биоритмов бодрствова­ния и сна в строго определенные периоды суток, можно с боль­шой долей вероятности утверждать, что у этих людей в коре го­ловного мозга также развивались гипнотические фазы.

Английский философ-материалист Томас Гоббс еще в XVII веке писал, что «постоянный страх, сопровождающий человече­ство, пребывающее как бы во мраке благодаря незнанию перво­причин, должен иметь что-либо в виде объекта, и когда человек не видит ничего, чему бы он мог приписать свое счастье или несчастье, он приписывает их невидимым силам». То, что «немотивированный» страх, тревожность обнаруживают стойкую тенденцию к объективации, впоследствии было подтверждено в многочисленных экспериментах. Например, М. Сифр в своем дневнике записал: «В пропасти я один, мне нечего бояться встречи с человеком или каким-нибудь зверем. Тем не менее, необъяснимый, дикий страх порой охватывает меня. Он подобен живому существу, и я невольно его одухотворяю... Страх как бы обрел плоть» [140, с. 206]. Такое объяснение не расходится с представлениями психиатров о том, что немотивированный страх ищет себе содержание, находит его и проецируется вовне.

Объективации, одухотворению тревожности в «невидимок», «преследователей», «посторонних» и «духов» способствует разви­тие ультрапарадоксальной фазы. «В пропасти (сурдокамере) я один, и что-то вызывает тревогу», — рассуждает про себя чело­век. Представление «Я один» сразу же индуцирует по ассоциа­ции противоположное представление: «какой-то человек проник в рубку, пропасть, сурдокамеру, находится в ней и наблюдает за мной».

Возникает вопрос, почему при эмоциональном напряжении и развитии гипнотических фаз у некоторых людей формируются представления о бестелесных существах («духах», «невидимках» и др.), а у других — образные галлюцинации?

Есть основания утверждать, что переживания «невидимки» возникают тогда, когда гипнотические фазы преимущественно развиваются в первой сигнальной системе. Понятие «человек», как абстракция, не имеет конкретно-чувственных атрибутов, поскольку их нет во второй сигнальной системе (они имеются в первой). Это обстоятельство и не позволяет оформиться пред­ставлению «другого», «постороннего» в четко воспринимаемый галлюцинаторный образ, а только дает возможность на тревож­ном эмоциональном фоне абстрактно переживать присутствие кого-то. В то же время сохранность логического мышления и отсутствие чувственно воспринимаемых образов создает двой­ную ориентировку. Поэтому люди, участвующие в эксперимен­тах, с одной стороны, знали, что посторонних рядом с ними нет, с другой — не могли отделаться от эмоционально тягостных переживаний. У некоторых людей при этом утрачивается крити­ческое отношение к аналогичным переживаниям, что знаменует собой переход в психотическое состояние. Так, в экспериментах Н.А. Маслова по длительной гипокинезии один из испытуемых стал держаться замкнуто, обособленно; затем у него появился непреодолимый страх, он стал прятать ноги под одеяло — ему казалось, что кто-то, не воспринимаемый им телесно («невидимка»), собирается колоть его иглой. Эксперимент при­ шлось прекратить досрочно.

 

Все сказанное позволяет отнести «призраки-невидимки» к обманам сознания, сняв с них мистический покров.

• Следующая: Раздвоение личности
• Предыдущая: Что движет людьми в боях и революциях