Ступор или ожитация - что это такое?

Дата: ➨ Автор: admin ➨ Рубрика: разное

Ступор или ожитация

В аварийных условиях выделяются две формы аффективных реакций: состояние ажитации и ступор. Реакцию ажитации в операторских профессиях оценивают как состояние растерянно­сти. Иллюстрацией может служить следующее наблюдение.

При подходе к аэродрому в кабине летчика Б. загорелась красная лампочка, сигнализирующая о том, что горючее на ис­ходе. В сущности, ничего особенного не случилось. Можно еще было лететь несколько минут и спокойно посадить самолет. Но вид зажегшейся лампочки лишил пилота способности действо­вать хладнокровно и рассудительно. Заходя на посадку, он за­ был выпустить шасси. Руководитель полетов приказал зайти на второй круг, но команды не дошли до сознания, и он попытал­ ся сесть. На второй круг пришлось уйти, поскольку он пролетел аэродром. На высоте 80 — 100 м летчик начал выполнять пра­вый разворот на 180 градусов, решив посадить самолет против старта, но оказавшись левее полосы, стал доворачивать и пла­нировать под углом к взлетно-посадочной полосе.

Было непонятно, что с ним случилось? Создалось впечатле­ние, что человек впервые сел в самолет, так нелепо он себя вел. Летчик не выполнял команд и не отвечал на вопросы руководи­ теля, шасси были убраны, самолет планировал как-то неестест­венно, с креном. Казалось, что он вообще неуправляем. Только благодаря исключительному хладнокровию и настойчивости руководителя полетов удалось сохранить жизнь пилоту.

С позиций психоневрологии, состояние растерянности у операторов расценивается как невротическая реакция. По своей клинической картине поведение летчика напоминает ажитированную форму аффективного невроза. При этой форме в ответ на раздражители, сигнализирующие об опасности для жизни, на первый план выступает двигательное беспокойство, тревога, ажитация. Возбуждение выражается главным образом в суетли­вости, в возможности осуществлять только простые автоматизи­рованные акты под влиянием попавших в поле зрения случайных раздражителей.

Целевая установка, направляющая деятельность человека, отличается крайней нестойкостью, легко изменяется под влиянием внешних раздражителей. В ажитированном состоянии раз­вертывание мыслительных процессов замедлено. Уяснение сложных отношений между явлениями, требующее четких логи­ческих суждений, умозаключений, ослабляется; человек испытывает чувство пустоты в голове, отсутствие мыслей. При этом наблюдаются вегетативные нарушения в виде бледности лица, учащенных пульса и дыхания, потливости, дрожания рук.

При экспериментальном моделировании аварийной ситуа­ции (Н. Д. Завалова, В. А. Пономаренко, 1970) во время полета отказ двигателя вводится инструктором из задней кабины. Воз­никновение «аварийной ситуации» рождает у летчика вопрос: «Что случилось?» В этот момент наблюдается учащение пульса до 160 ударов в минуту. По характеру психической реакции на аварийную обстановку можно выделить группу летчиков, испы­тывающих растерянность в данной ситуации. Несмотря на то, что реакции на отказ у каждого из них различны, все они с тру­дом анализируют наличную информацию, совершают ошибоч­ные действия.

Так, при внезапном отказе в горизонтальном полете одного двигателя летчик вместо того, чтобы выключить отказавший двигатель, флюгировал работающий. В результате оба двигателя самолета оказались выключенными. Другой летчик при возникновении пожара на левой плоскости самолета, вместо того что­ бы сбить пламя глубоким виражом или скольжением вправо с одновременным применением противопожарных средств, вы­ полнил вираж влево, т. е. в сторону возникшего пожара, и пламя охватило весь фюзеляж.

В состоянии ажитации нарушается восприятие времени. Во время полета загорелся самолет. В составе экипажа, кроме пи­ лота, находились еще два человека. Исход создавшейся ситуации: летчик катапультировался, остальные члены экипажа по­ гибли, хотя в их распоряжении также были катапультные уста­новки. При расследовании катастрофы выяснилось, что пилот (командир) перед катапультированием подал команду оставить самолет, однако, по его словам, не получил ответа, хотя ждал несколько минут. Фактически же промежуток времени между командой на катапультирование составлял лишь несколько се­кунд. Остальные члены экипажа за этот промежуток времени не смогли приготовиться к катапультированию>так как для этого на их самолете требовалось провести несколько рабочих операций. Переоценка длительности временного интервала здесь совершенно очевидна. Доли секунды субъективно были восприня­ты как минуты, что и привело к гибели других членов экипажа.

В некоторых случаях операторы электростанций вместо того, чтобы быстро и умело, в соответствии со своими знаниями и опытом, принять меры к приостановке аварии, совершают ошиб­ки и даже «глупые» действия. Так, один оперативный дежурный, восстанавливая в процессе ликвидации аварии схему станции, отключал один элемент за другим и «забыл» об обеспечении электроэнергией собственных нужд станции. Лишенная питания станция перестала работать. Все действия по ликвидации аварии оказались бессмысленными. В. Карцев и П. Хазановский пишут, что «по «аварийной тревоге» в энергетической системе диспетчеры энергосистемы оказались неожиданно в условиях сильнейшего стресса, душевного волнения. Нужно сказать, что не все диспетчеры быстро овладели собой и начали производить правильные действия по ликвидации аварии. Многие в растерянности делали совсем не то, что нужно, а некоторые вообще не могли от волнения пошевелить ни одним пальцем».

Таким образом, для состояния ажитации в условиях аварии наиболее типична неадекватность восприятия окружающий действительности, в частности, нарушение оценки временных интервалов, что затрудняет понимание ситуации в целом. Нарушаются также процессы мышления, что проявляется в нелогичном и непоследовательном выборе действий. Одновременно «высвобождаются» стереотипные, автоматизированные реакции, не соответствующие сложившейся ситуации.

Кратковременный ступор в условиях угрозы для жизни характеризуется внезапным оцепенением, застыванием на месте в той позе, в которой человек находился в момент получения ин­ формации об аварии, стихийном бедствии и т. д. Интеллектуальная деятельность при этом сохраняется. В качестве примера приведем самонаблюдение летчика, у которого во время полета произошло самовыключение обоих двигателей: «Остановка двигателей сопровождалась сильным хлопком. Этот звук вызвал ощущение, что самолет вот-вот взорвется. Я весь сжался, ноги одеревенели. Вынужденная посадка в данном районе полета бы­ла невозможна, и я решил катапультироваться. Но меня охватило оцепенение, так что я не мог перенести ноги на катапультное сидение. Когда рассеялась пыль от возникшей отрицательной перегрузки, я увидел, что снижаюсь без крена под углом 45 — 50 градусов. За это время я потерял 1500 м. Придя в себя на вы­ соте 8000 м, я произвел запуск двигателей и благополучно про­ извел посадку на своем аэродроме». Другой летчик, выполняя полет на высоте 8000 м, услышал резкий хлопок. Оценка ситуации, как взрыва, привела его в состояние кратковременного ступора: некоторое время он не мог управлять самолетом из-за наступившего оцепенения. За это время самолет потерял 3000 м высоты. Осознав, что звук вызван отказом двигателя (помпаж), летчик пришел в нормальное состояние и начал действовать в соответствии с ситуацией.

Аналогичные реакции имеют место и в деятельности опера­ торов энергосистем. На одной из ГЭС дежурный, получив сиг­ нал о большой аварии и информацию о прекращении снабжения энергией важных промышленных объектов, опустился в кресло и сидел неподвижно, не отвечая на телефонные звонки, не обращая внимания на все происходящее, не отдавая никаких распоряжений. Авария была ликвидирована вмешательством других работников. В беседе с ним удалось выяснить, что он, хотя и был в ступорозном состоянии, не мог двигаться, разговаривать, но отчетливо сознавал суть происходящих событий. Это ступорозное состояние напоминает самонаблюдение психоневролога Бельца, сделанное в 1901 г. во время землетрясения в Токио. При первых толчках он «застыл» в подъезде дома и оставался стоять до тех пор, пока его оттуда не вытащили. При нормальной деятельности интеллекта у него исчезло всякое эмоциональное возбуждение, сострадание, забота о семье, тревога, страх и т.д., а появилось чувство облегченного течения мыслительных процессов. Это состояние Бельц назвал «эмоциональным параличом».

Во время аварии на одной из теплоэлектростанций Мос­ энерго оперативный дежурный С. «остолбенел» и в этом со­ стоянии находился длительное время. Авария была ликвидирована его помощниками. В ступорозном состоянии он продолжал оставаться и после устранения аварийной ситуации и был отправлен в больницу. Что происходило во время аварии, он не помнил. С. запомнил только момент, когда взвыла сирена и на­ чала работать аварийная световая сигнализация.

Аффективные реакции, возникающие внезапно при угрозе для жизни или во время аварий и сопровождающиеся ступором, сумеречным состоянием сознания или двигательным возбуждением, описаны в 1916 г. К. 3. Клейстом под названием психозов испуга. По его мнению, существенное отличие психоза испуга от истерии — преходящий характер психических нарушений и благоприятный исход заболеваний, свидетельствующий о его психогенной природе. При этом неврозе четко прослеживается острое начало, высвобождение примитивных (инстинктивных) защитных реакций, которые максимально выражены в ближай­шем периоде после психической травмы, и постепенное сглаживание всей симптоматики без какого-либо специального психотерапевтического воздействия.

Следует отметить, что операторы электростанций, о которых шла речь, пользовались хорошей репутацией на своих предприятиях, добросовестно относились к своим обязанностям. Казалось, что ничто не должно было предвещать развитие у них та­ кой реакции.

С позиций эволюционной физиологии можно утверждать, что примитивные реакции в форме ступора или двигательного возбуждения были свойственны первобытному человеку при встрече с грозными и непонятными ему стихийными бедствия­ ми, а также во время охоты и военных действий. В основе этих реакций лежал биологически целесообразный механизм, который в условиях коллективной деятельности стал осознаваться людьми как нежелательный. Ведь развитие ступорообразного состояния или реакции убегания у отдельных членов племени препятствовало достижению целей, поставленных в групповой охотничьей и военной деятельности. Вот почему эмоция страха уже в первобытном обществе стала обуздываться применением моральных и физических санкций. Так, в Древней Греции вся­ кого бежавшего с поля сражения карали смертной казнью. В VI в. до н. э. Харолд ввел закон, согласно которому сбежавших с по­ ля боя выставляли на три дня в женском платье на городской площади, где они подвергались насмешкам. Законодатель считал, что всеобщее презрение и поношение может послужить на пользу и возвратит им мужество.

Не принятый умирающим другом («Ступай — достоин ты презренья...»), отвергнутый любимой («Своим изменивший... погибнет без славы») и проклятый матерью («Ты раб и трус и мне не сын...»), он был вынужден «ударом кинжала пресечь» свой позор. «На войне, — утверждал Наполеон, — моральное относится к физическому, как три к одному.»

Потребовалось несколько тысячелетий, в течение которых изменились материальные условия жизни и социальные отношения, чтобы чувство опасности перестало не только угнетать психическую деятельность, а, наоборот, стимулировать ее. В этом плане представляют интерес характеристики, данные Наполеоном своим маршалам: «Ней имел умственные озарения только среди ядер, в громе сражения; там его глазомер, его хладнокровие и энергия были несравненны, но он не умел так же хорошо приготовлять свои операции в тиши кабинета, изучая карты». Давая характеристику маршалу Массену, Наполеон подчеркивал: «Он плохо продумывал распоряжения. Разговор его был мало содержателен, но с первым пушечным выстрелом, среди пуль и опасностей его мысль приобретала силу и яс­ность... Талант его возрастал в крайней опасности... Он имел своеобразную привилегию — обладать столь желательным равновесием между умом и волей только под огнем: оно рождалось у него в присутствии опасности».

Однако и в современном обществе при определенных обстоятельствах у отдельных лиц включаются примитивные механизмы биологической защиты, о чем свидетельствуют приведенные выше примеры. Эти примитивные реакции в условиях высоко развитого общества стали рассматриваться как нервно-психические расстройства, развивающиеся в стрессовых ситуациях.

Биологическая целесообразность совсем не означает, что личность сознательно избирает и формирует патологическую реакцию. Из сказанного также не следует делать вывод, что в стрессовых ситуациях нервные механизмы «срабатывают» автоматически и что личность с ее специфическими особенностями психики не играет никакой роли в выборе формы поведения в трудной обстановке.

Мы уже говорили, что большинство операторов в аварийных ситуациях действуют уверенно, правильно, в соответствии со складывающейся обстановкой и при этом испытывают стенические эмоции. Не вызывает сомнения, что в таком поведении проявляются моральные качества личности, ее установки, которые мобилизуют человека на адекватное отражение постоянно меняющейся обстановки и реализацию принятых решений. Однако роль морально-психологического фактора и профессиональной подготовки не должна переоцениваться при действиях человека в стрессовых ситуациях. Здесь нельзя упускать из вида известное павловское понимание типа высшей нервной дея­тельности как совокупности врожденных и приобретенных качеств, его указания на биологические и социальные предпосылки развития неврозов и на основные механизмы невротического срыва.

«Нагрузка», которая ложится на психику личности оператора во время аварии — это нагрузка на функциональные нервные образования, которые у каждого конкретного человека имеют свой диапазон реактивной активности и предел работоспособности. Именно поэтому острые аффективные реакции развиваются далеко не у всех людей, находящихся в одинаковых не­ благоприятных условиях, будь то аварийная ситуация, стихий­ное бедствие или условия боя.

Развитие аффективных состояний в каждом конкретном случае происходит при особых «раскладах» событий во времени. Академик П.К. Анохин выдвинул концепцию об «опережающем отражении», согласно которой, прежде чем осуществится то или другое действие, в нейродинамических структурах мозга должен сформироваться «акцептор действия». Но когда он сформировался и начал реализовываться, появление неожиданных, не­ предвиденных раздражителей наносит «удар» в систему предвидения, который даже у людей с сильной нервной системой может вызвать аффективное состояние. Как показывают клинические наблюдения и экспериментальные исследования, здесь важно, на каком именно моменте реализации плана действия произведен «сбой». Это подтверждается фронтовым наблюдением. Солдат В., неоднократно участвовавший в боях, одним из первых ворвался в занятый противником населенный пункт и неожиданно лицом к лицу столкнулся с выскочившим из-за уг­ла немцем. Образ внезапно появившегося врага оказался вне сферы его предвидения, и В. застыл с зажатой в руках винтов­ кой. Налицо был явный «удар» в систему предвидения (акцептор действия), повлекший за собой развитие аффективного состояния. Подбежавшие товарищи выручили солдата и отвели в медпункт, где он проспал ночь глубоким сном и наутро вернулся в строй.

И еще пример из области авиации. 8 декабря 1972 г. вблизи чикагского аэропорта Мидуэй самолет «Боинг-707» потерпел катастрофу. В результате погибло 40 из 55-ти пассажиров, и 3 из 6-ти членов экипажа. Очевидцы свидетельствовали, что самолет шел на посадку, но примерно за 2 км от взлетно-посадочной полосы его моторы неожиданно взревели. Самолет задрал нос и примерно с высоты 150 м упал на жилые дома в районе аэропорта и взорвался. Члены комиссии, расследовавшей аварию, предположили, что катастрофа произошла из-за того, что пилот в момент посадки почувствовал себя плохо и, возможно, даже умер от инфаркта. Вскрытие, однако, показало, что пилот в мо­ мент катастрофы был здоров.

Что же произошло на самом деле? Идя на посадку, пилот ввел в действие интерцепторы — металлические пластинки, вы­ двигаемые из крыльев самолета поперек воздушного потока для уменьшения скорости. Взлетно-посадочная полоса оказалась неожиданно занятой, и диспетчер в резкой форме дал приказ пойти на второй круг. Летчик, не ожидая такого распоряжения, растерялся, что и стало причиной аварии.

В подтверждение сказанного о значении нанесения «удара» в акцептор действия в неожиданный момент может служить следующее самонаблюдение. «Океанская подводная лодка после длительного пребывания под водой всплыла на поверхность и возвращалась на базу. Казалось, что все напряжение, связанное с длительным походом, осталось позади. На ходовой мостик по­ дышать свежим воздухом по очереди поднимались офицеры и матросы. Дошла очередь и до меня. Когда я поднялся, был тихий летний вечер. И в этой тишине как гром среди ясного неба раздался крик сигнальщика: «Мина по носу!!!»

«Право на борт!» — скомандовал вахтенный офицер. Я оцепенел и как завороженный смотрел на проплывающую рядом с бортом мину. Очнулся в тот момент, когда кто-то из товарищей положил руку на плечо.»

Подтверждением того, что для возникновения подобных психических состояний существенное значение имеет неожиданный «удар» в акцептор действия, могут служить модельные эксперименты. На различных этапах работы с черно-красной таблицей на испытуемых воздействуют «речевой помехой». Эксперименты показали, что на ранних этапах формирования ответа словесный образ может выступать как подсказка. Но когда ответ уже сформировался, введение словесного образа-помехи производит неожиданно сильное сбивающее действие, как бы затормаживая деятельность. В этот момент у испытуемого наблюдается «путаница мыслей», неясность сознания, персеверация (повторение одного и того же слова) и эмоциональное напряжение.

Наличие конфликтной ситуации является обязательным, но не достаточным условием для возникновения ажитации или кратковременного ступора. Одна и та же ситуация у одного человека вызывает аффект, у другого — не нарушает психической деятельности. Вопрос о том, какие факторы предрасполагают к аффектам, еще не достаточно изучен, однако некоторые из них выявлены нами (Ф. Д. Горбов, В. И. Лебедев, 1975; В. И Лебедев, 1989) определенно и достоверно.

Следует отметить, что хотя аффективные неврозы в условиях аварий возникают не так уж часто, но они не должны выходить из поля зрения психологов и психоневрологов, так как недееспособность летчика, машиниста, дежурного щита управления энергосистемы может вызвать очень тяжелые последствия.

Ключевые слова в статье:     Ступор      ожитация      реакция      лицо      напряжение      аэродроме      друг      видения      эмоции      страх      лето      один      телефон      угрозы для жизни      эмоционально      неврозы      стресс      способности      поход      работа      пс      после      5      3      поч      поче      почем      почему      еде      чувство      конфликт      муж      отношения      силь      сильны      сил      сильн      10      мол      мо      упра      Как      как по      ден      д??г      понимание      сек      чер      черн      заг      заго      Все
Похожие женские статьи:
Новинки этой рубрики:
Может, Вам будет интересно: