Почему так сложно всегда быть на виду

Дата: ➨ Автор: admin ➨ Рубрика: Психология

321

Одна из причин эмоциональной напряженности в условиях групповой изоляции — то, что люди постоянно находятся на глазах друг у друга. Об условиях групповой изоляции Р. Бэрд пишет: «Люди могут в полном согласии работать вместе при свете солнца, когда труд поглощает их энергию, а условия жизни позволяют отстраниться друг от друга, если какая-нибудь случайная причина вызовет их нервное напряжение. Совсем иначе обстоит дело в полярную ночь. Уйти некуда. Вся жизнь ограничена стенами... товарищи постоянно наблюдают за тобой — кто открыто, кто тайком — ведь досуга так много».

При проведении сурдокамерных экспериментов за испытуемыми велось постоянное наблюдение с помощью телекамер и других систем. В связи с этим представляют интерес их самонаблюдения. Г. Береговой: «День и ночь телемониторы сурдокамеры пристально следили за каждым моим жестом, за каждым движением. Для успешного хода эксперимента это было и необходимо, и важно. Но нельзя сказать, что бы это было приятно. Скорее, наоборот. И чем дальше, тем больше...». «Самое неприятное в тренировках в сурдокамере заключается в том, — вторит ему В. Шаталов, — что ты постоянно ощущаешь на себе внимательное око медиков, которые непрерывно наблюдают за тобой». Характерна запись в дневнике, сделанная вра- чом-испытателем: «Чрезвычайный контроль с той стороны просто переходит границы приличия — ведь они включили магнитофон, сидят и пишут все, что заметят и услышат. И все это как-то неприятно действует и щекочет нервы». Даже в тех случаях, когда нет непосредственного наблюдения, а только ведется регистрация физиологических функций по телеметрии, люди испытывают дискомфорт. А. Филипченко свидетельствует: «Неприятное ощущение вызвали и специальные датчики, укрепленные под матрасом в комнате, где космонавты отдыхают в период подготовки к старту. Чуть шевельнулся — по проводам к дежурному врачу тутже летит сигнал: человек нервничает!».

Особенно чувствительны к фактору «публичности» в наших экспериментах оказались женщины. Испытуемая Н. в отчетном докладе говорила: «Больше всего меня угнетало не одиночество, а то, что за мной наблюдали». Поведение женщин в сурдокамере значительно менялось по сравнению с повседневными условиями. Испытуемая А. в обычных условиях была оживлена, всегда свободно держалась при общении в различных психологических исследованиях. В условиях сурдокамеры у нее наблюдалась постоянная заторможенность, движения были экономичны и ограничивались только тем, что было строго необходимо для выполнения программы. Испытуемая «как бы сжалась в комочек», желая скрыть от назойливого взгляда экспериментатора свой внутренний мир. У испытуемой Б. наблюдалась постоянная любезная, однообразная, несколько обезличенная, эмоционально маловыразительная улыбка. Ее движения и позы были как бы продуманы и нарочито изящны, чего не наблюдалось в повседневной жизни. Испытуемая «как бы подавала себя экспериментаторам». Повышенная чувствительность женщин к «внешней оценке наблюдателей», по-видимому, во многом зависит от сравнительно более высокой значимости для женщин внешнего впечатления по сравнению с мужчинами. Об аналогичных психических состояниях свидетельствуют и люди, находящиеся в тюрьме под постоянным наблюдением через «глазки», «окошечки».

Почему же постоянная публичность вызывает столь тягостные переживания?

Согласно теории «социальных ролевых функций личности», в поведении людей всегда есть нечто заданное обществом, его нормами, запретами, традициями. При выполнении той или иной социальной роли человек в какой-то мере становится «актером» на великой сцене жизни. Так, руководитель на глазах подчиненных, будучи цельной личностью, все же ведет себя иначе, чем, например, в домашней обстановке. «У себя наедине мы часто позволяем себе то, чего не делаем на людях», — говорил И.П. Павлов. М. Горький в небольшом очерке «Люди наедине с самими собой» приводит ряд наблюдений над тем, как человек ведет себя, зная, что за ним никто не наблюдает. О том, что люди по-разному ведут себя на глазах у других и находясь в одиночестве, свидетельствуют и многочисленные документы, отснятые скрытой камерой.

Когда человек знает, что за ним наблюдают, он все время старается удержаться в какой-то ролевой функции, что требует от него определенного напряжения. «Нельзя ни на минуту расслабиться, забыться, — пишет В. Шаталов, — все время думаешь о том, что медики фиксируют каждое твое движение, каждый твой жест и делают соответствующие выводы». На это же указывают и исследователи Арктики и Антарктики: «Человек просматривается со всех сторон, как рыба в аквариуме, и надо быть в постоянном напряжении, все время контролпро вать себя даже в самых мелочах. А это не может не действо!tan. на психику». У В.В. Борискина и С.Б. Слевича сложилось аналогичное мнение: «Человек, постоянно находясь в обществе одних и тех же людей, вынужден строго контролировать свои эмоции. И чем меньше людей на станции, тем больше психическая напряженность. П.П. Волков также отмечает, что необходимость совместного проживания в непосредственной близости друг от друга, постоянная необходимость подавлять свои истинные чувства и желания обуславливает эмоциональную напряженность сотрудников высокогорных гидрометеорологических станций, которая «в конце концов выливается в открытый конфликт». Об этом свидетельствуют и испытуемые, находившиеся год в условиях групповой изоляции. «Как трудно бывает временами спокойно смотреть в глаза другому, — пишет А.Н. Божко. — А ведь сидеть за одним столом, дышать одним воздухом и находиться в весьма ограниченном помещении нам придется еще много месяцев. Никуда нельзя уйти!.

Неполная открытость духовного мира человека сопоставима в какой-то мере с прикрытостью определенных участков тела. И та и другая социально детерминированы и в своей основе имеют чувство стыда. Это чувство явно сопротивляется полному обнажению человеком как своего духовного мира, так и своего тела, особенно в присутствии посторонних людей. Если в обычных условиях человек может скрывать от других мысли и чувства, обуревающие его в данный момент, то в условиях групповой изоляции это представляет большие затруднения, что и вызывает эмоциональную напряженность. В подтверждение сказанного приведем несколько наблюдений и самонаблюдений. Р. Бэрд: «Когда сорок различных индивидуальностей ведут скученное существование в течение долгих месяцев, то все, что делаешь, говоришь, даже думаешь, становится достоянием всех. Тут уж никого не обманешь. Рано или поздно должна вскрыться сущность человека. Этот неизбежный процесс может превратить полярную ночь для некоторой категории людей в кромешный ад». О доступности проникновения в духовный мир других людей в этих условиях свидетельствует и Е. Терещенко: «Мне представилась возможность увидеть человека, его душу, как бы под увеличительным стеклом». Психическое состояние, когда трудно скрывать свои переживания от других, один из испытуемых образно сравнил с «психологическим стриптизом».

В ряде случаев фактор публичности может вызывать у лиц, наиболее болезненно переносящих состояние «наблюдаемости», своеобразный комплекс переживаний физической обнаженности и психической открытости. Так, когда Г. Береговому стало тягостно переносить наблюдение за ним, он повесил на объективы телекамер салфетки. По требованию экспериментаторов ему пришлось их снять. Через некоторое время ему стало казаться, что окуляры мониторов начали за ним слежку. «Внезапно я почувствовал себя чуть ли не голым, — пишет он. — Ощущение было настолько неожиданным и острым, что захотелось ощупать себя, чтобы убедиться в том, что и без того было ясно: я одет.».

Как уже говорилось, испытуемая Н. также тягостно переживала то, что за ней непрерывно наблюдали. Эта мысль не покидала ее не только в свободное время, но и в период выполнения работы, предусмотренной программой. Она рассказывала, что постоянно следила за собой, боясь «выглядеть неприлично». В конце опыта ей стало казаться, что экспериментаторы, находящиеся в аппаратной, читают ее мысли по лицу, глазам, мимике, по ЭЭГ, что она «полностью раскрыта». Она безуспешно пыталась бороться с состоянием «раскрытоеTM», а после выхода из сурдокамеры некоторое время чувствовала себя неловко с сотрудниками, проводившими эксперимент. Мысль о том, что о ней известно больше, чем она хотела бы, не покидала ее. Эту реакцию мы отнесли не к заболеванию, а расценили как переходную фазу от здоровья к болезни.

При развитии психического заболевания у человека в условиях «публичности» нередко появляются бредовые переживания воздействия или слежения за ним других членов группы. «Во время свой первой зимовки в Антарктиде, — пишет Р. Бэрд, — я много часов провел с человеком, который находился на грани убийства или самоубийства из-за воображаемого преследования со стороны другого человека, бывшего ранее его верным другом. От этого никто не гарантирован.»

Таким образом, при постоянной публичности в условиях групповой изоляции эмоциональная напряженность обусловливается необходимостью постоянно удерживать себя в определенной ролевой функции, а также стремлением скрыть от окружающих свои мысли и переживания.

Ключевые слова в статье:     на виду      мими      напряжение      одиночество      друг      чувства      эмоции      аквариум      один      эмоционально      общении      салфетки      напряженность      взгляд      работа      пс      после      ц      поч      мужчина      еде      чувство      конфликт      муж      сил      мо      Как      ден      д??г      по?      по      чер      маг
Похожие женские статьи:
Новинки этой рубрики:
Может, Вам будет интересно: